Ура! Я вижу всё!

Месяц назад я сделал операцию по коррекции зрения в офтальмологическом лазерном центре в Костроме.

Еще в школе я узнал, что делают операции по восстановлению зрения. Первым из моих знакомых, кто прошел через это, стал мой двоюродный брат Александр. Но для меня эта операция была нереальна, в том числе из-за стоимости.

Постепенно операция становилась все доступнее, технологии совершенствовались. Однажды я спросил своего офтальмолога, можно ли мне сделать такую операцию, и услышал «если делать, то именно сейчас. В сорок тебе она будет уже без надобности». В прошлом году моему другу и коллеге Владимиру Кондратенко сделали операцию по восстановлению зрения. Этим летом на операции побывал другой мой коллега и его отзывы были самыми положительными. И я решился.

Первым делом я опросил «пострадавших» и изучил тему на разных сайтах, в том числе и сайт клиники. Вот вам ссылки, если что:
http://lasikkostroma.ru/
http://tema.livejournal.com/406190.html?thread=196728494#t196728494
и до кучи ссылка на ярославскую клинику:
http://www.olimp.yaroslavl.ru/HTML_Contact/Contact.html

Почему я выбрал Кострому? Я знал о четырех городах, где делают операции: Москва, Ярославль, Кострома и Иваново. В Москве наверняка было дороже, да и дальше всего ехать, про Иваново я слышал нехорошие отзывы (скорее даже больше слухи, но кто станет рисковать своим зрением, чтобы проверить, правда ли это?). Оставались Кострома и Ярославль, про которые я знал, что цены приблизительно одинаковые, шансы тоже, а вот в Кострому можно было доехать на специально организованной «Газели». Это склонило чашу весов в пользу Костромы.

Осмотр

Я записался на прием-осмотр. Несколько дней перед поездкой волновался, ведь могли сказать «нет, голубчик, вам хорошее зрение уже не светит». Или еще какую-нибудь неприятность обнаружить. В ночь перед поездкой спал плохо, даже проснулся раньше будильника.

Утром в среду 16 сентября я выехал в Кострому. Полтора часа в пути, полтора часа осмотра… Приятная женщина-врач приглашает меня в кабинет. «Доктор скажите, не томите, операцию мне можно делать?» — «Можно», — сказала она, улыбаясь. Ууууф! Дальше я пораспрашивал ее о нюансах операции и поведении после нее. И записался непосредственно на операцию на 24 сентября, четверг.

Неделя перед операцией пролетела быстро, я старался не думать о времени и сосредоточился на работе. Последняя ночь прошла на удивление спокойно, я ждал большего волнения.

Итак, День операции!

Подготовка

Дорога до клиники оказалась не такой интересной, как в первый раз. После подписания необходимых документов (с которыми я достаточно внимательно ознакомился), наша группа прошла в «зал ожидания». Всего вместе со мной в тот день оперировались около 10 человек. Каждому закапали глаза и оставили нас «дозревать». Ждали мы достаточно долго, не менее получаса. Наконец, пришла медсестра и пригласила первую пару в операционную. К тому моменту я почувствовал, что мое зрение полностью расфокусировалось, я не могу рассмотреть ничего дальше 10 см от глаз, так что я даже снял свои очки и убрал их в чехол. Пока мы сидели, я слушал свой mp3-плеер, который предусмотрительно взял с собой (позднее он не раз спасал меня от скуки). В итоге когда меня пригласили пройти, я провозился, убирая его в сумку, потерял медсестру из вида и ввалился в операционную в одежде. Вернувшаяся за мной медсестра отвела меня в специальную комнату, похожую на примерочную: в комнате было несколько кабинок со шторками, в одной из них я переоделся в одноразовый полупрозрачный костюмчик из материала наподобие ватина и уселся ждать на стуле своей очереди. Сидевший рядом со мной парень начал спрашивать, что да как будет проходить, и я порадовался своей осведомленности предстоявшему, благо друзья опытом поделились. Вскоре медсестра пригласила меня в операционную.

В достаточно просторной комнате стоял большой… хм… больше всего это походило на станок. Возле него сидело три человека, как я понял хирург, ассистент и инженер. Я поздоровался. Детали я конечно же не видел, но суть угадывалась. Одна из частей «станка» являла собой кушетку, на которую мне и было предложено лечь. Затем над моей головой передвинули другую секцию «станка», так что она оказалась прямо напротив моего лица. Мне протерли лицо и наклеили специальную маску с двумя окошечками для глаз. Правый глаз тоже прикрыли (как я понял, на маске была перекидная перегородка). «Начинается…» — подумал я.

Операция

В мой левый глаз поставили специальный расширитель, чтобы глаз не закрывался (кто-то мне говорил, что это больно; не знаю, никаких сильных болей я не почувствовал). Затем что-то капнули. Я внимательно вслушивался в то, что говорили мне, и что говорили между собой врачи. Хирург предупредил меня не пугаться, не дергаться, смотреть на зеленую лампочку (она была точно над моим глазом, такой маленький светодиод) и с помощью некоего инструмента срезал часть моего глаза. Да-да, прямо по моему живому глазику взял и прорезал. Наверное со стороны это было немножко похоже на чистку картошки, когда отрезается тонкий слой кожуры. Также было и со мной. Я удивился, ибо вообще-то думал, что больно не будет совсем (в глазу ведь нет нервных окончаний), но когда врач «дорезал», меня кольнуло болью (похоже на то, как врач в стоматологической клинике касается вашего больного зуба — терпеть можно, но неприятно). После отрезанную поверхность роговицы (а срезают именно ее) сдвинули в бок (инструмент мне показался на вид чем-то вроде маленькой кисточки), а глаз вновь промыли. Как ни странно, но видеть хуже после этой манипуляции я не стал.

Хирург спросил что-то инженера, тот ему что-то ответил (что-то вроде «все системы работают нормально»). Мне вновь велели смотреть прямо на лампочку. Справа и слева от нее засветились лазеры, и я услышал шум, похожий на работу пылесоса. Лучи лазеров тянулись к моему глазу, и я с ужасом понял, что лампочка надо мной начинает расплываться в мутное пятно. «А вот как останется все таким» — промелькнуло у меня в голове. Почувствовался специфичный запах, на моем глазу лазером сжигали тоненький слой роговицы. Боли не было совсем, но понимание того, что это тот самый момент заставляло волноваться все сильнее. Меньше чем через минуту все было сделано. Мне опять промыли глаз, и кисточкой вернули срезанную пленочку на место. Это было странно. Я не мог понять, как я вижу, потому что вдаль смотреть было некуда, весь обзор загораживала часть станка. Но ее я видел так, как будто смотрел через целлофановый пакет.
Тем временем хирург мне сказал глаз сильно не сжимать, не жмурится и т.п. и снял с глаза расширитель. Я аккуратно поморгал. Все было хорошо, глаз не вываливался, не болел, не расклеивался, только неприятная муть оставалась.

Хирург переложил с правого глаза на левый перегородочку маски, и все пошло по-новой, только уже с правым глазом.

Наконец, все закончилось. Станок от меня отодвинули, маску аккуратно отклеили, и сказали быть свободным. Я медленно встал с кушетки и повернулся к врачам. Я хотел им сказать, как это для меня важно, как я им благодарен, но кто-то еще ждал своей очереди, а врачам нужно было продолжать, и я сказал «спасибо!» и ушел.

После операции

В комнате с кабинками для переодевания я вновь попытался понять, что же произошло с моим зрением. Я не мог рассмотреть предметы, все было мутно, но это было уже не так мутно. Аккуратно, чтобы не задевать глаза, я переоделся и вышел в коридор. Наверное, от волнения и холода мне захотелось в туалет, коим оказалась комната рядом с «примерочной».

Теперь нужно было дождаться осмотра. Я прошел в холл возле смотровых кабинетов. Там уже сидели несколько человек, ранее прооперированных. Одной женщине было явно больно, у нее слезились глаза. Я поделился с ней бумажными платочками, предусмотрительно взятыми с собой, и сам сел на стул. Мне не было больно, и, глядя на нее, я думал, «как же хорошо!» Я достал плеер и включил музыку. Через несколько минут ко мне подсел мой спутник Кирилл, с которым я познакомился во время первой поездки. «Ну как?» — спросил я. «Не очень, глаза от света режет, больно» — поделился он. Ему и впрямь явно было больно, он аккуратно прикрывал глаза руками, но по его лицу было видно — больно. Я мысленно посочувствовал ему. «А мне повезло» — подумал я. И буквально через несколько минут меня накрыло. Наверное закончил действовать наркоз, и боль медленно и важно обняла меня. Не могу описать, как болят глаза. Хотелось только чтобы никто не трогал меня и чтобы боль ушла. «Как же сейчас глаза смотреть?» — подумал я, — «я же их не то что открыть, на свету оставаться не могу».

К счастью, ждать нам пришлось не очень долго, вскоре пришел врач, спросил, есть ли какие проблемы, а глаза трогать не стал. Я спросил его, можно ли принять какие-нибудь обезболивающие препараты и он разрешил. Аптека в клинике в тот день не работала и я спросил у регистраторов, не найдется ли у них чего-либо для страждущих. Нам выдали по таблетке и мы их тут же проглотили. На этом я расстался со своими спутниками, они отправились на «газели» обратно, а меня проводили в гостиницу при клинике.

В гостинице

Вопреки моим ожиданиям, гостиницей оказалась небольшая однокомнатная квартира, расположенная в том же здании, что и центр. Я крайне редко бываю в гостиницах, но на мой непритязательный вкус номер был вполне достойным. Небольшая прихожая, комната и ванная. В комнате стояло две кровати, между ними стол, два стула, а также пара тумбочек и холодильник. Микроволновка, электрочайник и телевизор оказались вполне к месту, а вот несколько видеокассет при отсутствии видеомагнитофона несколько смутили меня. В ванной комнате помимо классического набора раковина+унитаз стояла вполне современная душевая кабина.

Все это я рассмотрел уже позже. А в тот момент, когда меня буквально-таки привели в номер, я был полностью сосредоточен на боли, поселившейся в моих глазах. Поэтому как только меня оставили одного, я по-быстрому перекусил и улегся на кровать. Музыка в наушниках и долгожданный покой помогли мне отвлечься и где-то полтора часа я пребывал в некоем поверхностном полусне.

Отдохнув, я почувствовал, что меня вроде как отпустило, и жизнь не такая уж и плохая штука. Я решил выползти на свет белый и разведать, что же интересного есть поблизости. Сначала я изучил ближайшие магазины, запасся местным провиантом, перекусил и, окончательно воспрянув духом и телом, отправился изучать Кострому.

Два часа я гулял по улицам, заходил в магазины, всячески убивая время. Если учесть, что я ходил в темных очках, погода была облачная, а время вечернее, то можете представить, как люди смотрели на меня, особенно в магазинах (хотя мне кажется именно в этом районе уже привыкли к людям в темных очках).

В номере я периодически рассматривал свои новые глаза. Красные белки, а так глаза как глаза…
Послеоперационная пелена постепенно уходила, а зоркость осталась, что не могло не радовать.

Вечер я провел в одиночестве, сожалея, что я один в номере, и не с кем побеседовать, обменяться впечатлениями. Я лежал на кровати, слушал первый канал, изредка подглядывая в телевизор. Я видел маленький экран телевизора, лежа от него на расстоянии не менее 3 метров!

Ночью я спал очень тревожно, опасаясь нанести какую-нибудь серьезную травму своим обновленным глазам. Жесткая сетка на кровати не давала мне повернуться на бок или на спину. Как рекомендовали в клинике, я даже надел темные очки перед сном (у меня с собой было два комплекта — хорошие и дешевые пластмассовые). В очередной раз я проснулся и почувствовал, что с очками что-то не так. Как оказалось, во сне я сломал пластмассовые очки. Но все обошлось, никаких неприятностей не случилось.

Повторный осмотр

Утром я не спеша позавтракал, привел комнату в первоначальный вид и к назначенному времени пошел в клинику. Глаза не болели, мир был четким и прекрасным, несмотря на осеннюю погоду.

К этому времени как раз подъехали мои вчерашние спутники. Поочередно каждого из нас осмотрел врач. В кабинете он задал мне несколько вопросов о самочувствии и, дав рекомендации, распрощался.

По дороге домой я внимательно разглядывал столь привычные пейзажи, привыкая к мысли, что теперь я вижу их собственными глазами без каких-либо протезов.

Первое время я видел мир по-разному, иногда лучше, иногда хуже. То я мог рассмотреть еще не опавшие листочки на деревьях, стоящих через дорогу от работы. А позже не мог прочесть крупный текст в объявлении на рекламной афише. Четыре вида глазных капель заставляли меня помнить, что я недавно перенес. Но постепенно четкость зафиксировалась, а после настал день, когда капли стали не нужны. Осмотр через месяц показал, что со мной все в порядке (тьфу-тьфу), а острота зрения стала «единица».

Спустя 3 месяца

Первый месяц я постоянно мыслил категориями очков и линз: «ой, не забыть бы линзы снять», «вечером во время фильма не уснуть бы в очках», «а положил ли я контейнер с линзами в спортивную сумку?» и т.п. Затем я стал привыкать, мысль о собственной близорукости сама собой растворялась. Первоначальная эйфория прошла, но я рад, что могу смотреть и видеть.

Сейчас я сижу после работы и дописываю этот рассказ, адресованный в первую очередь самому себе. Прав ли я был, решась на этот рискованный шаг? Несомненно. Это было одно из самых сложных и важных решений в моей жизни, и я выбрал правильный вариант, что бы не ждало меня в будущем.